Неточные совпадения
Пройдя
небольшую столовую с темными деревянными стенами, Степан Аркадьич с Левиным по мягкому ковру вошли в полутемный кабинет, освещенный одною с большим темным абажуром
лампой.
За магазином, в
небольшой комнатке горели две
лампы, наполняя ее розоватым сумраком; толстый ковер лежал на полу, стены тоже были завешаны коврами, высоко на стене — портрет в черной раме, украшенный серебряными листьями; в углу помещался широкий, изогнутый полукругом диван, пред ним на столе кипел самовар красной меди, мягко блестело стекло, фарфор. Казалось, что магазин, грубо сверкающий серебром и золотом, — далеко отсюда.
На
небольшом овальном столе бойко кипел никелированный самовар; под широким красным абажуром
лампы — фарфор посуды, стекло ваз и графинов.
Перешли в большую комнату, ее освещали белым огнем две спиртовые
лампы, поставленные на стол среди многочисленных тарелок, блюд, бутылок. Денисов взял Самгина за плечо и подвинул к
небольшой, толстенькой женщине в красном платье с черными бантиками на нем.
Нехлюдов отворил дверь и вошел в
небольшую камеру, слабо освещенную маленькой металлической лампочкой, низко стоявшей на нарах. В камере было холодно и пахло неосевшей пылью, сыростью и табаком. Жестяная
лампа ярко освещала находящихся около нее, но нары были в тени, и по стенам ходили колеблющиеся тени.
Они вошли в совсем пустую комнату с старинной мебелью, обитой красным выцветшим бархатом. Одна
лампа с матовым шаром едва освещала ее, оставляя в тени углы и открытую дверь в дальнем конце. Лоскутов усадил свою даму на
небольшой круглый диванчик и не знал, что ему делать дальше. Зося сидела с опущенными глазами и тяжело дышала.
Над дальними камышами, почти еще не светя, подымалась во мгле задумчивая красная луна, а
небольшая комната, освещенная мягким светом
лампы, вся звенела мечтательной, красивой тоской украинской песни.
Даже в те часы, когда совершенно потухает петербургское серое небо и весь чиновный народ наелся и отобедал, кто как мог, сообразно с получаемым жалованьем и собственной прихотью, — когда всё уже отдохнуло после департаментского скрипенья перьями, беготни, своих и чужих необходимых занятий и всего того, что задает себе добровольно, больше даже, чем нужно, неугомонный человек, — когда чиновники спешат предать наслаждению оставшееся время: кто побойчее, несется в театр; кто на улицу, определяя его на рассматриванье кое-каких шляпенок; кто на вечер — истратить его в комплиментах какой-нибудь смазливой девушке, звезде
небольшого чиновного круга; кто, и это случается чаще всего, идет просто к своему брату в четвертый или третий этаж, в две
небольшие комнаты с передней или кухней и кое-какими модными претензиями,
лампой или иной вещицей, стоившей многих пожертвований, отказов от обедов, гуляний, — словом, даже в то время, когда все чиновники рассеиваются по маленьким квартиркам своих приятелей поиграть в штурмовой вист, прихлебывая чай из стаканов с копеечными сухарями, затягиваясь дымом из длинных чубуков, рассказывая во время сдачи какую-нибудь сплетню, занесшуюся из высшего общества, от которого никогда и ни в каком состоянии не может отказаться русский человек, или даже, когда не о чем говорить, пересказывая вечный анекдот о коменданте, которому пришли сказать, что подрублен хвост у лошади Фальконетова монумента, — словом, даже тогда, когда всё стремится развлечься, — Акакий Акакиевич не предавался никакому развлечению.
Пять больших комнат, составлявших квартиру Александры Яковлевны, казались
небольшими и уютными, так как величина их скрадывалась массою разнообразной мебели, тяжелых портретов, драпировок, картин в роскошных рамах,
ламп и бра; ее будуар и спальня были отделаны так же, как у покойной княгини Зинаиды Павловны в Шестове, с тою лишь разницею, что пунцовый цвет будуара заменен был голубым.
Антип же Ильич, по указаниям Егора Егорыча, устроил на
небольшом мраморном столике что-то вроде жертвенника, с положенными на него углем и раскрытою библией, а также и с поставленною спиртовою зажженною
лампою.
Выбеленная
небольшая комната была ярко освещена верхней
лампой.
На «Нырке» питались однообразно, как питаются вообще на
небольших парусниках, которым за десять-двадцать дней плавания негде достать свежей провизии и негде хранить ее. Консервы, солонина, макароны, компот и кофе — больше есть было нечего, но все поглощалось огромными порциями. В знак душевного мира, а может быть, и различных надежд, какие чаще бывают мухами, чем пчелами, Проктор налил всем по стакану рома. Солнце давно село. Нам светила керосиновая
лампа, поставленная на крыше кухни.
Венецианское зеркало в массивной раме из серебра;
небольшие диваны, обитые дорогим серо-зеленым шелком; палисандровая отделка стен; карнизы, штофные портьеры, индийский ковер и три электрические
лампы с матовыми колпаками в фигурной бронзовой сетке — были предметами подлинной роскоши — в том виде, как это технически уместно на корабле.
Джемма засмеялась, ударила брата по руке, воскликнула, что он «всегда такое придумает!» Однако тотчас пошла в свою комнату и, вернувшись оттуда с
небольшой книжкой в руке, уселась за столом перед
лампой, оглянулась, подняла палец — «молчать, дескать!» — чисто итальянский жест — и принялась читать.
Они уже были в маленькой комнате с серыми дощатыми стенами; тут, кроме
небольшого столика с зеркалом, табурета и тряпья, развешанного по углам, не было никакой другой мебели, и, вместо
лампы или свечи, горел яркий веерообразный огонек, приделанный к трубочке, вбитой в стену.
Для начала встреча вышла недурная. Знаменитый Андрей Иваныч, не умевший зажечь
лампы, проявлял настоящий талант вьючного животного. Эта чета повторяла с
небольшими вариациями моих первых квартирных хозяев.
В гостиную вошел старичок очень
небольшого роста. Его короткие ручки, лысая голова и бритое лицо, при черном суконном сюртуке и белом галстуке, приятно настроивали. Щеки его с мороза смотрели свежо, а глаза мигали и хмурились от света
лампы.
На дворе было около восьми часов вечера; сумерки с каждой минутой надвигались все гуще и гуще, и в
небольшой гостиной опрятного домика, выходившего окнами к одной из оранжерей опустелого Таврического дворца, ярко засветилась белая фарфоровая
лампа, разливавшая тихий и ровный свет по уютному покою.
Повертывая кусок кварца перед
лампой, Гордей Евстратыч рассмотрел в одном углублении, где желтела засохшая глина, целый самородок, походивший на
небольшой боб; один край самородка был точно обгрызен.
Остановясь у столика, на котором стояла
лампа, он вытащил из-под нее
небольшую книжечку избранных мыслей из учения Спинозы, перелистывал небрежно страницы и вдруг остановился.
Он меня провел в шубке и в теплых ботинках, направо, через маленький коридорчик. Попали мы в
небольшую комнатку, род кабинета. В камине горел каменный уголь, на столе
лампа, мебель расставлена так, точно сейчас тут сидели люди.
Мы прошли мимо академии, потом по плотине и пошли к
небольшой дачке, стоявшей особняком среди молодого ельника. В комнатке топилась печка, горела
лампа, и в окно виднелись три фигуры.
Часть столовой — скучный угол со старинными часами на стене. Солидный буфет и большой стол, уходящий наполовину за пределы сцены. Широкая арка, занавешенная тёмной драпировкой, отделяет столовую от гостиной; гостиная глубже столовой, тесно заставлена старой мебелью. В правом углу горит
небольшая электрическая
лампа; под нею на кушетке Вера с книгой в руках. Между стульев ходит Пётр, точно ищет чего-то. В глубине у окна Любовь, она встала коленями на стул, держится за спинку и смотрит в окно.
Вот что мне представлялось: ночь, луна, свет от луны белый и нежный, запах… ты думаешь, лимона? нет, ванили, запах кактуса, широкая водная гладь, плоский остров, заросший оливами; на острове, у самого берега,
небольшой мраморный дом, с раскрытыми окнами; слышится музыка, бог знает откуда; в доме деревья с темными листьями и свет полузавешенной
лампы; из одного окна перекинулась тяжелая бархатная мантия с золотой бахромой и лежит одним концом на воде; а облокотясь на мантию, рядом сидят он и она и глядят вдаль туда, где виднеется Венеция.
В одну из них видны телеграфный станок и
лампа с зеленым колпаком, в другую —
небольшая комнатка, наполовину занятая темным шкапом.
Комната была побольше его кабинета, в два окна, смотрела гораздо веселее от светлых обоев с букетцами. Весь правый угол занят был кроватью с целой горой подушек. Налево, на
небольшом рабочем столике, стояла дешевенькая
лампа под розовым абажуром. Она бросала на все полутаинственный, полунарядный свет. Мебели было довольно: и кушетка, и шкап, и туалет, и пяльцы, и этажерочка, и комод, с разными коробочками и баночками: все это разношерстное, но не убогое. На окнах висели кисейные гардины.
Когда он очнулся, он был в каком-то доме в
небольшой комнатке, освещенной
лампой с абажуром. За столом сидела женщина и шила, мальчик лет восьми, с ногами на кресле, повалившись на стол, рисовал, студент читал вслух. В комнату шумно вошли отец и дочь.